Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Заглавная.

Здравствуйте, меня зовут Андрей. Будем знакомы.
Я предприниматель, у меня свой бизнес.
Есть хобби.Играю в футбол.Люблю путешествовать.
Есть необходимость писать. Хочется сделать нашу жизнь лучше. И увы, без политики здесь не обойдешься.Я не за красных или белых,я за логику которая все реже встречается в нашей жизни.
Пишу практически каждый день, на ту тему, которая интересна.
В любом случае подписывайтесь. Будет интересно.Я постараюсь отбирать для вас по интересной новости в день, и анализировать ее с позиции логики.
Чем дальше, тем интереснее.


promo andrex_1 april 6, 2019 18:12 Leave a comment
Buy for 10 tokens
Прося людей оказать вам услугу, вы на самом деле укрепляете связь между вами. Майкл Симмонс пишет об отличном нетворкинг-методе, которым пользовался еще Бенджамин Франклин. Был один человек, которому он ну никак не нравился. И как Франклин ни старался быть любезным, ничего не помогало. И вместо…

Ловля блох.

Взяты за ловлю блох.
Он один и остался.
Опыт в кармане сох.
Трескался. Рассыпался.
Не доставал на свет.
Не передал другому.
Долгих двенадцать лет
Не выходил из дому.

Выглянул - там январь.
Воздух морозный в сладость.
Сгинул безумный царь,
К блохам питавший слабость.
Не отыскать концов -
Многое изменилось:
Нет ни блох, ни ловцов.
Память не сохранилась.
Канул былого след
На рубеже эпохи.

Дедушка, что за бред?
Блохи? Какие блохи?
Дни коротки зимой.
Ночь зажигает фары.
...Тихо придёт домой,
Сядет за мемуары.



Англия-Украина. Чуда не произошло..

Чуда не произошло. Сказка закончилась.
Англия сильнее.
1 260 000 000 долларов против
196 000 000 долларов.
Кейн и Стерлинг, или Санчо и Рэшфорд , любая пара из этой четвёрки дороже сборной Украины.
Харри Кейн стоил 120 000 000 , теперь
будет стоить 200 000 000.
Хороший, добротный Фольсваген не может быть лучше 600-го Мерседеса.
АПЛ это не УПЛ.

Спасибо сборная Украины за надежду, за эмоции, за результат.
Будут учиться, будут растить молодёжь.
Огромное спасибо 3 000 украинских болельщиков прорвавшихся в Италию поддержать этих парней!
Всё будет.








Необычное стихотворение.

После смерти А.П.Чехова в его личном архиве, как сообщил журнал "Книжный мир" № 7 за 1910 год, было обнаружено необычное стихотворение. Оно полностью составлено из названий чеховских произведений. Автор этого поэтического опуса так и остался неизвестным.

Иванов. Чайка. Дядя Ваня.
Муж. Три сестры. Архиерей.
Вишневый сад. Сирена. В бане.
Медведь. Три года. Юбилей.
Агафья. Свадьба. Орден. Горе.
Оратор. Ночь перед судом.
Анюта. Бабы. Ванька. В море.
В потёмках. Верочка. Альбом.
Кривое зеркало. Ворона.
Злой мальчик. То была она!
Талант. Мечты. Дочь Альбиона.
Налим. Пари. Кошмар. Жена.
Припадок. Пьяные. Задача.
Студент. Супруга. Тиф. Враги.
Страдальцы. Старость. Неудача.
Святою ночью. Сапоги.
Актёрская гибель. Ненастье.
Беда. Белолобый. Отец.
Красавицы. Устрицы. Счастье.
Несчастье. Хороший конец.
Роман с контрабасом. Мыслитель.
Хористка. Экзамен на чин.
Художество. Нищий. Учитель.
Письмо. Печенег. Сахалин.
Каштанка. Княгиня. Крыжовник.
Нахлебники. Певчие. Страх.
Ну,публика! Первый любовник.
Аптекарша. Черный монах.
Беглец. Беззаконие. Дамы.
Ионыч. Мороз. Клевета.
На святках. Приданое. Драма.
В суде. Накануне поста.
Заблудшие. Мёртвое тело.
Весной. В номерах. Канитель.
В усадьбе. Недоброе дело.
В цирюльне. Счастливчик. Свирель.
Событие. Много бумаги.
Володя. В сарае. Тоска.
Винт. Женское счастье. В овраге.
Дуэль. О вреде табака.




Жалко мне вас.

С такими словами Борис Акунин обратился к Путину:

"Жалко мне Вас. Говорю это безо всякого сарказма. Не нужно быть Нострадамусом, чтобы определить Ваше будущее.

Неизбежно возникнет ситуация, когда низы больше не хотят, верхи вконец разложились, а деньги кончились. В стране начнется буза. Уходить по-хорошему Вам будет уже поздно, и Вы прикажете стрелять, и прольется кровь, но Вас все равно скинут. Я не желаю Вам судьбы Муамара Каддафи, честное слово. Откосили бы пока еще есть время, а? Благовидный предлог всегда сыщется. Проблемы со здоровьем, семейные обстоятельства, явление архангела. Передали бы бразды преемнику (по-другому ведь Вы не умеете), а уж он бы позаботился о Вашей спокойной старости.

Представьте и содрогнитесь: всеобщая ненависть, одиночество, страх перед завтрашним днем, необходимость всё глубже увязать в грязи, окружать себя всё худшими мерзавцами.
Оно Вам надо?



Воспоминания современников. Крупскую никто не любил?

В 1927 г. были запрещены как непонятные детям «Бармалей» и «Айболит».
Наконец Н.К. Крупская выступила с большой статьей в газете «Правда» — «О “Крокодиле” Чуковского». Она обвинила сказочника в мещанской пошлости, ненависти к творчеству Некрасова и в буржуазной идейности. Статья означала изгнание Чуковского из литературы. Казалось, все кончено.

Но через месяц Крупской ответил из Сорренто А.М. Горький. Поскольку его письмо в защиту Чуковского было опубликовано в той же «Правде», ясно, что оно было одобрено И.В. Сталиным, на дух не переносившим «дуру» Крупскую. Великий писатель со ссылками на В.И. Ленина построчно разобрал писанину жены вождя и на фактах продемонстрировал ее дурость. Горького поддержали в прессе такие могучие в те времена личности, как Алексей Толстой, Вячеслав Шишков, Юрий Тынянов, академик Евгений Тарле и др. Крупской от этих интеллигентских писаний не было ни жарко, ни холодно.

Да и сказочнику от них легче не стало. Защитников его объявили «группой Чуковского», и возникла угроза их преследования. Несколько лет «группа Крупской» травила «группу Чуковского» в прессе и на различных собраниях и заседаниях, запрещая книги сказочника. Слово «чуковщина» стало синонимом «мещанской пошлости».

В декабре 1929 г., уже после того, как поступила в продажу только-только опубликованная книжка «Айболит», в «Литературной газете» появилось письмо Корнея Ивановича с отречением от сказок и обещанием создать сборник «Весёлая колхозия». Обещание он не сдержал, сборник не издал, сказки продолжил сочинять.




Пора восстановить справедливость.

Раневскую превратили в нержавеющий автомат по выдаче шуток. Большую часть из которых она не произносила. И в ее тени совершенно засохла Рина Зеленая, актриса с превосходным ч/ю. Но куда более изящным. Некоторые шутки Зеленой приписали Раневской. Они дружили. Зеленая рекомендовала Раневскую на роль в «Подкидыше».

Рина Васильевна была сценаристом (вместе с Барто), именно она подарила Фаине Георгиевне бессмертную фразу про Мулю, которая стала раневским проклятием. Зато спустя очень много лет, когда две старушки гуляли по Ботаническому саду, Раневская вдруг слово в слово повторила весь монолог ненавистной героини.

Зеленая сходу придумывала фразы и для своих героинь. Чему режиссеры лишь радовались. «Такие губы сейчас не носят!» — это она. Бьютихак из кинофильма «Весна».

В юности Зеленая приятельствовала с Маяковским и как-то даже обыграла его в бильярд. Маяковский такого не ожидал от крохотной девчонки, обалдел. С кем она только не приятельствовала, озорница. Однажды на теннисном корте к ней подошел долговязый парень, попросил, чтобы Зеленая читала со сцены его детские стихи. Стихи ей понравились, согласилась. Долговязый ходил на эти ее концерты и потом Рина заодно его кормила, он был вечно голодный и без денег. Покупала ему по шесть отбивных. Долговязого звали Сергей Михалков.

Она шутила легко, обаятельно, быстро. Уже совсем пожилой возвращалась с Ливановым после съемок очередного «Холмса», в микроавтобусе. В них врезалась машина. Маленькая Рина Васильна перелетела через весь салон — прямо к Ливанову на колени. Отчеканила: «Спокуха — я с вами!»

К себе относилась иронично. На съемках последнего «Холмса», когда ей было 85, сказала режиссеру Игорю Масленникову: «Называйте меня теперь Руина Зеленая».

…Ей никак не давали звание Народной СССР. Она шутила: «Если и дадут — то за сорок минут до смерти». 1 апреля 1991 года Горбачев наконец подписал указ о присвоении звания. Именно в этот день Рина Зеленая умерла.





Гумилёв, день до расстрела .

Свидетель гибели Гумилёва ( чекист) : "Да... Этот ваш Гумилёв - нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Я слышал из первых рук. Улыбался, докурил папиросу... Фанфаронство, конечно. Но даже на ребят из Особого отдела произвёл впечатление. Пустое молодечество, но всё-таки крепкий тип. Мало кто так умирает. Что ж, свалял дурака. Не лез бы в контру, шёл бы к нам, сделал бы большую карьеру. Нам такие люди нужны..."

В ЧК он держался мужественно, на вопрос конвоира, есть ли в камере поэт Гумилёв, ответил:
- Здесь нет поэта Гумилёва, здесь есть офицер Гумилёв.
На стене камеры Кронштадской крепости, где последнюю ночь перед расстрелом провёл Гумилёв, были обнаружены нацарапанные стихи:

В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Проплывает Петроград...
И горит на рдяном диске
Ангел твой на обелиске,
Словно солнца младший брат.
Я не трушу, я спокоен,
Я - поэт, моряк и воин,
Не поддамся палачу.

Пусть клеймит клеймом позорным -
Знаю, сгустком крови черным
За свободу я плачу.
Но за стих и за отвагу,
За сонеты и за шпагу -
Знаю - город гордый мой
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Отвезет меня домой.


История Энтони Бёрджеса.

У сорокалетнего школьного учителя нашли неоперабельный рак и дали ему год жизни. Учитель был крепких англосаксонских кровей и сурово озаботился одним: как бы обеспечить жену и дочерей, остающихся без всяких средств к существованию... Он преподавал язык и литературу и не сумел придумать лучшего способа заработать сносную сумму, как попробовать написать роман. И такой роман, чтоб его хорошо читали — раскупали. Читателей он представлял в виде своих учеников и их родителей. И героев представлял в таком же духе. Жизнь он представлял только в объеме родной рабочей окраины.

Дело было новым, он втянулся и увлёкся. Срок поджимал. Он спешно и отчаянно овладевал ремеслом. Высокая литература его не интересовала. Его интересовало завещать авторское право семье: на что жить.

И к концу своего года Энтони Бёрджес завершил свой роман «Заводной апельсин». Миллион был срублен! В культовом фильме сыграл юный Малькольм Мак-Дауэлл. Шпана надела котелки и стала спрашивать в барах молоко. Книгу перевели на полста языков.

Не свой от удачи и выполненного долга Бёрджес хорошо выпил и отправился к врачу. Врач посмотрел снимки, полистал историю болезни и вылупил глаза: рака не было. Бёрджес выздоровел.

Он стал писателем. Написал более 50 книг. А так же начал писать музыку и написал 175 музыкальных произведений. Даже симфонический оркестр заказывал произведения у Бёрджеса...


Арест отца.

"За несколько дней до Первомая отца куда-то вызвали. Он пришел воспрявший, помолодевший:

— Мне дали гостевые билеты на кремлевскую трибуну. Мы идем с тобой, Майечка, 1 мая на Красную площадь, на демонстрацию.

Я затрубила в трубу, превратив в таковую свои ладони. Ура!! Какое платье надо надеть? Мать принялась мастерить что-то эклектичное, но торжественное…

Это было 30 апреля 1937 года. На рассвете, за несколько часов до Первомая, под самое утро, часов в пять, лестница заскрипела под чугунной тяжестью внезапных шагов. Отца пришли арестовывать. Эти аресты на рассвете теперь уж многократно описаны в литературе, сыграны в кино, на театральной сцене. Но прожить это самой, поверьте, очень страшно. Незнакомые люди. Грубость. Обыск. Весь дом вверх дном. Ревущая, цепляющаяся, беременная — с пузом, растрепанная мать. Надрывно кричащий, разбуженный, спросонья, маленький братец. Одевающийся дрожащими руками, белый как снег отец. Ему неловко. Отрешенные лица соседей. Разухабистая понятая с зажженной папиросой в зубах дворничиха Варвара, не упускающая случая подольстить властям («скорее бы вас всех перестреляли, сволочи проклятые, враги народа!»). И я, одиннадцатилетняя, худосочная, напуганная, плохо понимающая, что, собственно, происходит, с арабесками и аттитюдами в детской башке.
С десяток раз примерившая перед зеркалом свой новый первомайский наряд на Красную площадь, который предстояло надеть на себя через каких-то три-четыре часа. Надеющаяся, что это ненадолго, каких-то несколько дней, и жизнь вернется в привычное русло. И отец, старающийся меня утешить — все образуется…

И последнее, что я слышу из уст отца, перед тем как дверь за ним захлопнется навсегда:

— Слава Богу, наконец-то разберутся…

Сейчас, когда, бывает, я проезжаю мимо злосчастного углового дома на Гагаринском, я холодею. Меня не оставляет чувство жути. Сам-то дом, в отличие от своих жильцов, благополучно сохранился."

Из книги "Я, Майя Плисецкая"